Ольга Арефьева, Петр Новожилов, «Калимба» и их ожившие сновидения

Всё, что происходит на сцене, органически и неразрывно связано с голосом самой Ольги, с её хрипами, нашёптываниями и неожиданными вскриками у микрофона. Вероятно, именно к такому мистическому эффекту стремится певица. Практически весь спектакль Арефьева находится в тени обнажённых тел, которым поручена роль выразителей альтер эго лирического героя. Танцоры же «Калимбы» то невинно, то вдруг болезненно порочно визуализируют в своих движениях вокальные импровизации певицы. И при этом - ни грамма пошлости.

Обладая невероятной пластикой, участники «Калимбы» создают на сцене совершенно неописуемые образы. Чего стоит хотя бы разыгранная в танце охота насекомых, когда попавшая в абстрактную паутинную сеть девушка в образе мухи, медленно засыхает на глазах у зрителей и, теряя по капле свою жизнь, сворачивается в беззащитный маленький клубок. После этого её хрупкое тельце хищнически, озираясь по сторонам, катит за кулисы паук-мужчина.

Вообще, многое в представлении построено на борьбе мужского и женского начал, на противопоставлении в танце любви и ненависти, к пластическим воплощениям которых Ольга Арефьева на ходу сочиняет глубоко мистический саундтрек. Её голос - полноценный музыкальный инструмент, выдыхающий диапазон от азиатских напевов до русской народной песни.

Очень органично в это представление вписываются и импровизации Петра Новожилова. Шумовые эффекты, кустарный грязный эмбиент, а порой настоящий мрачный трип-хоп, извлекаемый совершенно непонятным образом из его самопальных музыкальных шкатулок, то нагнетает атмосферу, то вдруг делает её прозрачно лёгкой. Игра Новожилова и его группы (DJ Off Илья Смирнов и гитарист Сергей Трачук) на дверных пружинах, деталях люстр, деревянных самодельных ксилофонах и прочих, как выразился в шутку сам музыкант, «техноинфрамегабасах» вызывает у публики порою по-настоящему детский восторг. И потом, уже после выступления, многие зрители, столпившись у самой сцены, пытались поиграть то на одной, то на другой «странной штуковине» из коллекции одаренного изобретателя.

Само представление лишено чёткой сюжетной линии, что при этом не умаляет его красоты. Мистические хороводы с буддийскими бумажными фонарями, многосмысленная игра тел со светом и тенью, и вновь пение Ольги Арефьевой создают настоящую «живую» импровизацию, где заранее не прописаны чьи-либо роли, гдё всё выстраивается на сиюминутных внутренних переживаниях каждого из участников проекта.

Так, совершенно неожиданно в очень провокационной форме в выступлении оказалась обыграна тема феминизма. Андрей, один из двух мужчин, представленных в этот вечер в составе проекта «Калимба», оказался вдруг в кольце девушек, которые в танце выплеснули свою агрессию, изобразив жестокое избиение мужчины, и тем самым будто подавив превосходство его мужского «Я». Высвободив негативную энергию, они тихо удалились со сцены. Лишь Ольга Арефьева, не спеша, в такт первобытным ритмам необычных инструментов Новожилова, …мыла на сцене полы. Это был её танец. Иронический и вечно-мудрый. А вслед – песня про «мужа-гуляку»… И бесконечная цепочка ассоциаций у зрителей.

Легкая недосказанность и паллиативная мрачноватость образов драматургически точны. И сложно поверить, что у данного перфоманса отсутствует заранее написанный сценарий, – настолько тонко чувствуют на сцене друг друга артисты.

Конечно, далеко не вся публика оказалась подготовленной к такому перевоплощению Ольги Арефьевой. Так, одна юная поклонница после выступления подошла к своему кумиру и попросила спеть что-нибудь из старых вещей. На что Ольга тут же отмахнулась, дав понять девушке, что та пришла всё-таки не на рок-концерт, и что здесь совсем другие сюжеты.